Префектура Киото · Тоганоо · храм

Храм Кодзан-дзи: зайцы и лягушки «Тёдзю-гига», первый чай Японии и сад во мху

В горах Тоганоо, на северо-западной окраине Киото, стоит храм Кодзан-дзи. Здесь хранят «Тёдзю-гига», свитки с зайцами и лягушками, которые называют первой японской мангой, а ещё здесь, по преданию, вырос первый японский чай.

Храм

Обитель в горах Тоганоо

Кодзан-дзи стоит на склоне горы в Тоганоо, живописной местности на северо-западе Киото. Храм основали в 774 году по желанию императора Конина, тогда он назывался Дзинган-дзи Тоганообо. В 814 году его переименовали в Тоганоо Дзюмудзин-ин, позже он стал филиалом соседнего храма Дзинго-дзи. Нынешнее имя появилось в 1206 году, в начале эпохи Камакура: бывший император Го-Тоба своим указом отдал эти земли монаху Мёэ, и тот назвал обитель Кодзан-дзи.

Мёэ (1173–1232) Буддийский монах эпохи Камакура, восстановивший Кодзан-дзи. Не держался одной школы и одного учения, не любил власти и почестей, много лет медитировал прямо в горах за храмом. В Японии его чтут и как отца местного чая.

Говорят, в те годы храм был почти заброшен. Уважаемым центром учёности его сделал Мёэ, человек очень широких религиозных взглядов. Потом Кодзан-дзи не раз оказывался на грани гибели от наводнений и войн, и то, что храм и его сокровища дожили до наших дней, заслуга монахов, продолживших дело Мёэ. Сегодня Кодзан-дзи входит в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Мастер икэбаны Сэнсо Икэнобо приезжает сюда снова и снова. Он родился в 1992 году в Киото, в семье школы Икэнобо, которая ведёт историю с эпохи Муромати: его дед возглавляет школу, мать станет её следующей главой. Сам он рассказывает об икэбане на лекциях и показах, а ещё в фотографиях и текстах.

«Постройки здесь простые и строгие, они растворяются в окружающей природе. Кажется, будто тебя обнимают горы, и на душе становится очень спокойно»
Сэнсо Икэнобо

Каменная лестница главной дороги к храму под кронами клёнов — Слева: по центру главной дороги к храму тянется цепочка квадратных каменных плит, по сторонам растут японские клёны, осенью они краснеют. Справа: эту дорогу Сэнсо Икэнобо любит больше всего в Кодзан-дзи, поздней осенью её застилает ковёр из листьев, и ведёт она к главному залу Кондо.

Мощёная дорожка из квадратных плит среди деревьев — Слева: по центру главной дороги к храму тянется цепочка квадратных каменных плит, по сторонам растут японские клёны, осенью они краснеют. Справа: эту дорогу Сэнсо Икэнобо любит больше всего в Кодзан-дзи, поздней осенью её застилает ковёр из листьев, и ведёт она к главному залу Кондо.

Слева от каменной лестницы стоит стела с названием храма, надпись на ней сделал художник Тэссай Томиока (1837–1924), один из последних мастеров живописи литераторов. Там, где когда-то были большие ворота, теперь стоит каменный фонарь. Есть и вторая, задняя дорога: она идёт вдоль каменной кладки с низкой белой стеной поверху и выводит к воротам Саммон, а через них к Сэкисуй-ин.

Ворота храма в конце дорожки вдоль низкой белой стены — Ворота Саммон в конце задней дороги. Чистый горный воздух и свежая зелень бодрят.

Сэкисуй-ин

Галерея, куда приходил Кавабата

Главное, что стоит увидеть в Кодзан-дзи, это Сэкисуй-ин, национальное сокровище Японии. Единственная постройка, сохранившаяся со времён Мёэ, она показывает, как выглядели здания в стиле синдэн-дзукури эпохи Камакура. Когда-то это было восточное хранилище сутр. После того как прежний Сэкисуй-ин смыло наводнением, хранилище перенесли на его место, и оно унаследовало имя.

Широкая открытая галерея старого храмового здания с видом на зелень — Слева: южная галерея Сэкисуй-ин под крышей из тонкой дранки. Столбы, подъёмные ставни и широкий настил превращают вид на гору напротив в картину в раме. Справа: южная сторона Сэкисуй-ин будто сливается с природой вокруг; на этой галерее любил сидеть писатель Ясунари Кавабата, часто бывавший в храме.

Мужчина сидит на краю открытой галереи храма — Слева: южная галерея Сэкисуй-ин под крышей из тонкой дранки. Столбы, подъёмные ставни и широкий настил превращают вид на гору напротив в картину в раме. Справа: южная сторона Сэкисуй-ин будто сливается с природой вокруг; на этой галерее любил сидеть писатель Ясунари Кавабата, часто бывавший в храме.

На южной стороне висит табличка с надписью, которую Го-Тоба своей рукой написал для храма: «Высокая гора, которую первой озаряет восходящее солнце». От этих слов и пошло название Кодзан-дзи, «храм на высокой горе». Здесь же можно увидеть копию образа Буцугэн Буцумо. С ним связана известная история: перед этим образом Мёэ, чтобы доказать твёрдость своего решения посвятить жизнь пути Будды, отрезал себе правое ухо. Поэтому у его статуи в зале Кайсандо нет правого уха.

Деревянная табличка с вырезанными иероглифами над входом — Табличка с рельефом надписи, сделанной рукой бывшего императора Го-Тоба.

Сэнсо Икэнобо садится на край открытой южной галереи и смотрит на молодые клёны, пьерис и другие деревья.

«Управляющий храма рассказывал, что всё это растёт само, никто ничего не сажал. Мёэ никогда не любил выделяться, и стихи у него безо всякой натуги. Он писал о луне, которую очень любил: „Ах, светло! Как светло, светло! Ах, светло! Как светло, светло! Ах, светло, луна!“ Так просто сказать о самом любимом, по-моему, чудесно. Его естественность и сегодня живёт в этом саду»
Сэнсо Икэнобо

Небольшая статуя мальчика со сложенными руками — Слева: статуя Дзэндзай-додзи, юноши из «Кэгон-кё», который странствует в поисках истины. Нынешнюю статую сделал скульптор в середине XX века. Справа: западная часть Сэкисуй-ин когда-то была молельным залом, пол здесь из редкого кедра с острова Якусима. В центре стоит Дзэндзай-додзи, которого очень почитал Мёэ, и Сэнсо Икэнобо разглядывает его милое, чистое лицо.

Мужчина смотрит на статую мальчика в храмовом зале — Слева: статуя Дзэндзай-додзи, юноши из «Кэгон-кё», который странствует в поисках истины. Нынешнюю статую сделал скульптор в середине XX века. Справа: западная часть Сэкисуй-ин когда-то была молельным залом, пол здесь из редкого кедра с острова Якусима. В центре стоит Дзэндзай-додзи, которого очень почитал Мёэ, и Сэнсо Икэнобо разглядывает его милое, чистое лицо.

Тёмные доски старого деревянного потолка — Потолок Сэкисуй-ин сделан из японской зонтичной сосны, которой около тысячи лет. Говорят, эти доски раньше лежали на крыше.

Мастер икэбаны говорит, что в эпоху, когда от создателя всё время ждут нового и сделанного, он особенно ценит красоту недеяния. Учитель в икэбане это природа, её формы и жизнь, которые выше человеческого разумения. Природа прекрасна сама, и человеку лучше лишь чуть-чуть помочь ей. Тогда и тот, кто ставит букет, освобождается от напряжения и желания «самовыразиться». Цветы ведь ставят не для того, чтобы показать людям, и сами цветы цветут не для того, чтобы на них смотрели.

Залы

Кайсандо и Кондо

Мёэ провёл последние годы и умер в зале Дзэндо-ин. В эпоху Муромати он сгорел, а в эпоху Эдо на его месте построили Кайсандо, зал основателя. Каждый год 8 ноября здесь проходит служба с подношением чая.

Храмовый зал среди деревьев — Зал Кайсандо стоит на месте кельи, где жил и умер Мёэ.

Главный зал храма тоже сгорел в эпоху Муромати, во время войны. В 1634 году на его место перенесли старый зал из храма Нинна-дзи, и он стал залом Кондо. Главный образ здесь Будда Шакьямуни.

Деревянный храмовый зал на каменном основании — Слева: зал Кондо, в нём почитают Будду Шакьямуни. Справа: Кондо стоит в самой глубине храма, на месте сгоревшего главного зала.

Зал Кондо в глубине храма среди деревьев — Слева: зал Кондо, в нём почитают Будду Шакьямуни. Справа: Кондо стоит в самой глубине храма, на месте сгоревшего главного зала.

Деревья и травы на территории почти не трогают, и растут они в полную силу, как им вздумается. Осенью сюда едут за красными листьями, но характер Мёэ лучше всего чувствуется в чистой и скромной простоте Кодзан-дзи.

Мёэ

Монах на сосне

Мёэ не замыкался в одной школе и одном учении, не любил прикрываться авторитетом и всю жизнь шёл к Будде своим путём. Гору за храмом он назвал Рёгасэн и медитировал в её лесах днём и ночью. Он так тосковал по Будде, что дважды собирался в Индию, но оба раза отказался от поездки, получив откровение от божества Касуга. Видимо, он старался приблизиться к Будде силой воображения и суровой практикой, не покидая Японии. В горах до сих пор остались места его хижин и памятные камни там, где он медитировал.

Сосна на лесном склоне — Почти все последние годы Мёэ медитировал в горах за храмом. Сосна, на которой он сидел и которую назвал Дзёсёдзю, «дерево-сиденье», на самом деле существовала, её можно увидеть и на портрете монаха.

Самый известный портрет Мёэ изображает его в медитации на ветвях красной сосны, которую он назвал Дзёсёдзю. По преданию, портрет написал его ученик. Вокруг монаха деревья, птицы и мелкие звери: так художник передал мягкий нрав человека, любившего природу и всё живое.

Свиток с монахом, медитирующим на дереве среди леса — Национальное сокровище «Мёэ, медитирующий на дереве» (фрагмент), свиток 145 на 59 см.

В Сэкисуй-ин хранится подлинник наставления Мёэ «Арубэкиёва». Его мысль о том, что каждому нужно жить так, «как подобает», повлияла даже на «Госэйбай сикимоку», первый свод законов самурайского правительства.

Деревянная доска с иероглифами наставления — Подлинник наставления «Арубэкиёва» в Сэкисуй-ин.

Свитки

«Тёдзю-гига»: самая знаменитая японская манга

Фрагмент старинного свитка с рисунками зверей тушью — Кодзан-дзи знаменит свитками «Тёдзю-гига», которые называют первой мангой Японии. Как они попали в храм, неизвестно. Может быть, дело в том, что Мёэ очень любил животных?

«Тёдзю-гига», наверное, самый известный японский свиток с картинами. Полное название «Тёдзю дзимбуцу гига», «Шуточные рисунки зверей и людей». Это национальное сокровище из четырёх свитков, которые по порядку называют Ко, Оцу, Хэй и Тэй. В них нет ни текста, ни сюжета: всё нарисовано одними линиями туши, без цвета.

За ловкое упрощение героев и живое движение свитки хвалили Осаму Тэдзука, отец японской манги, и режиссёр-аниматор Исао Такахата, называя их родоначальником манги и анимации. Присмотритесь к приёмам, которые узнает любой современный читатель: линии, похожие на облачка с репликами; полосы тумана «суяри-гасуми», которыми меняют сцену; несколько моментов времени на одном рисунке.

Фрагмент свитка: зайцы и лягушки несут кувшины и угощения — Зайцы и лягушки тащат кувшины с сакэ и угощение для пира. Рвение то же, что и сегодня.

Когда свитки попали в Кодзан-дзи и как это случилось, неизвестно. По одной версии, во второй половине эпохи Муромати они уже были здесь. Время создания тоже определено приблизительно: Ко и Оцу нарисованы в одно время в эпоху Хэйан, Хэй на рубеже эпох Хэйан и Камакура, Тэй в эпоху Камакура. По манере и времени ясно, что авторов было несколько. Сейчас спорят две версии: что это были художники при храмах, писавшие буддийские образы, или придворные живописцы.

Фрагмент свитка: зайцы и лягушки соревнуются в стрельбе из лука — Команды зайцев и лягушек состязаются в «норюми», стрельбе из лука, которая при дворе эпохи Хэйан проходила каждый год.

Каждый свиток склеен из многих листов, и за века хранения листы менялись местами, а некоторые распались на обрывки. Поэтому сегодня свитки выглядят не так, как в начале. Многое помогли понять копии, сделанные до этих перемен: например, известно, что перед первым листом свитка Ко были ещё листы, которые потерялись.

Большая реставрация 2009–2014 годов показала, что первая и вторая половина свитка Ко сделаны из разной бумаги, то есть когда-то это были два свитка. Бумага свитка Оцу та же, что во второй половине Ко, и манера похожа, так что, возможно, их рисовал один человек. Свиток Хэй изначально был одним листом, расписанным с двух сторон: его расслоили на лицевую и оборотную половины и склеили в один длинный свиток. Значит, у двух сторон могли быть разные авторы и разное время. Каждое такое открытие рождает новые споры, и поэтому от «Тёдзю-гига» трудно оторваться.

Фрагмент свитка: зайцы и обезьяны купаются в реке — Зайцы и обезьяны плещутся в воде. Обратите внимание на зайца, который зажимает нос, прежде чем нырнуть: совсем как человек.

Звери и любимые сцены

Лягушка бросает зайца в схватке сумо — Лягушка побеждает зайца приёмом «кавадзу-гакэ». «Кавадзу» по-японски ещё и лягушка, так что каламбур тут прямо в названии приёма.

Обезьяна в нарядном монашеском одеянии — Обезьяна в роскошной рясе играет роль высокого монаха. Обезьян тогда обычно рисовали жадными, и дальше она довольно принимает подношения.

Заяц несёт тигровую шкуру — Заяц несёт монаху-обезьяне тигровую шкуру. Тигры в Японии не водились, шкуры привозили из-за моря, и стоили они очень дорого.

Свиток Ко: звери как люди

Самый известный из четырёх. Здесь появляются 11 видов животных, живших в Японии в эпоху Хэйан. Большинство ведёт себя совсем как люди, но кабаны и олени остаются обычными зверями. По мискантусу и опавшим листьям видно, что действие происходит осенью.

Фрагмент свитка: обезьяна в рясе читает сутры перед лягушкой — Свиток Ко, листы 19–23. Монах-обезьяна в рясе читает сутры перед лягушкой, которая сидит на месте главного образа. Есть версия, что здесь изображён горё-э, обряд усмирения духов болезней, из которого вырос праздник Гион-мацури.

Свиток Оцу: звериный атлас

В этом свитке только животные, 16 видов, и ни одно не ведёт себя как человек. В первой половине нарисованы звери Японии, во второй диковины с материка и вымышленные священные существа, и все очень правдоподобно. Фон есть, сюжета нет, свиток похож на атлас животных.

Фрагмент свитка: дракон, слон и баку — Свиток Оцу, листы 29–32. Справа налево дракон, слон и баку. Баку, похожего на помесь разных зверей, считали защитником от болезней и злых духов. Чем не Амабиэ, японский оберег от эпидемий?

Свиток Хэй: люди и звери

В первой половине люди забавляются разными играми, во второй, как в свитке Ко, звери ведут себя как люди. Почему тема меняется посередине, долго было загадкой. Ответ дала реставрация: это две стороны одного листа. Есть мнение, что изначально это были просто наброски.

Фрагмент свитка: люди играют в народные игры — Свиток Хэй, листы 5–10. Будто подглядываешь за забавами простых людей. Справа старая монахиня и молодой монах тянут друг друга верёвкой за шею. Кажется, старушка проигрывает, но присмотритесь: туго приходится молодому.

Свиток Тэй: единственный про людей

Не похож на остальные: линии толстые и быстрые, тушь бледная. Местами художник рисует в манере «нисэ-э», портретов с натуры. Главное удовольствие здесь пародия: игры и обряды, которые в свитке Ко устраивали звери, теперь повторяют люди.

Фрагмент свитка: монахи проводят церемонию — Свиток Тэй, листы 4–9. Сцена напоминает службу монаха-обезьяны из свитка Ко. Повторены даже мелочи: линии, похожие на реплику, изо рта монаха и монах с веером.

Чай

Здесь вырос первый японский чай

Кодзан-дзи известен не только свитками, но и старейшей в Японии чайной плантацией. История чая здесь начинается с монаха Эйсая (1141–1215), основателя храма Кэннин-дзи и школы риндзай в Японии: семена чая он привёз из Китая эпохи Сун и подарил Мёэ. Этот чай считают первым выращенным в Японии. В средние века чай Кодзан-дзи называли «хонтя», «настоящим чаем», и каждый год подносили императору.

Ряды чайных кустов на склоне — Слева: первая плантация была на другом берегу реки Киётаки. Оттуда кусты пересадили сюда, на место, где, видимо, стояла келья Дзюмудзин-ин. Справа: перед плантацией стоит стела, которая говорит, что это старейший чайный сад Японии.

Каменная стела перед чайной плантацией — Слева: первая плантация была на другом берегу реки Киётаки. Оттуда кусты пересадили сюда, на место, где, видимо, стояла келья Дзюмудзин-ин. Справа: перед плантацией стоит стела, которая говорит, что это старейший чайный сад Японии.

Чай прогоняет сон, который мешает монашеской практике, поэтому Мёэ сам очень его ценил, советовал монахам и старался распространить. Чай славился качеством, его просили многие храмы, и кусты пересадили в Удзи. Так, по преданию, и начался чай Удзи. Сегодня плантацией храма в основном занимается чайная компания «Марутоси Ёсида мэйтяэн», которая хранит традицию «настоящего чая», и каждый май здесь собирают листья. Мёэ почитал божество Касуга, поэтому этот чай подносят и на обрядах в святилище Касуга-тайся.

Знакомство Мёэ и Эйсая началось с того, что Мёэ, придававший большое значение сидячей медитации, пришёл к Эйсаю учиться дзэн. Так что старейший чайный сад в Кодзан-дзи тоже след неутомимых поисков Мёэ.

Чайная Икоан

В 1931 году, к 700-летию смерти Мёэ, больше ста мастеров чайной церемонии собрали деньги и построили чайную Икоан, чтобы отблагодарить отца японского чая.

Каменный фонарь и чайный домик среди мха — Чайная Икоан. Два чайных зала, большой на 8 татами и маленький на 4 с небольшим, соединены проходной комнатой. Обратите внимание на окна в форме пламени, как в буддийских залах, и на священного оленя, вырезанного на фонаре.

Чайную спроектировал знаток чайной церемонии, строил плотник третьего поколения известной мастерской, а сад вокруг разбил Дзихэй Огава VII (1860–1933), садовник, с которого во многом начинается японский сад нового времени.

Небольшой деревянный чайный домик в зелени, у входа мох и камни — Чайная Икоан: деревянный домик с арочным окном среди мха и деревьев.

Мох в чайном саду Икоан мягкий и влажный, на эту зелень приятно смотреть. Только здесь растёт около ста видов мха.

«В икэбане тоже есть стиль сунамоно, в нём иногда используют мох. Вроде бы мох и мох, но у каждого вида своё лицо, и на них можно смотреть бесконечно»
Сэнсо Икэнобо

Мужчина сидит на краю чайного домика и смотрит на сад во мху с каменным фонарём — Сэнсо Икэнобо в чайном саду Икоан, где земля покрыта мхом, а у дорожки стоит каменный фонарь.

В 2021–2022 годах храм проводил особые экскурсии с управляющим: он водил гостей к Икоан и на плантацию, угощал маття на свежем горном воздухе, а на память участникам дарили особую храмовую печать госюин и сувениры с «Тёдзю-гига». По данным на 2023 год, чайная Икоан открыта только в отдельные дни и по предварительной записи, подробности на сайте храма.

Храмовая печать с каллиграфией и открытки с рисунками зверей — Особая печать госюин и сувениры с «Тёдзю-гига», которые дарили участникам экскурсий в 2021–2022 годах.

Сокровища

Щенок и олени Мёэ

Среди сокровищ храма есть и совсем милые вещи. Небольшую фигурку щенка Мёэ держал рядом с собой и, говорят, правда с ней играл. Есть и пара деревянных оленей, самца и самки.

Деревянная фигурка щенка — Слева: щенок, важное культурное наследие, высота 25,5 см. Автор неизвестен, но его приписывают Танкэю (1173–1256), скульптору эпохи Камакура. Справа: олень и олениха, важное культурное наследие, высота 51,6 и 46,4 см. Оба лежат с подогнутыми ногами, у оленя рот закрыт, у оленихи открыт. Их тоже приписывают Танкэю, сыну великого скульптора Ункэя.

Две деревянные фигуры лежащих оленей — Слева: щенок, важное культурное наследие, высота 25,5 см. Автор неизвестен, но его приписывают Танкэю (1173–1256), скульптору эпохи Камакура. Справа: олень и олениха, важное культурное наследие, высота 51,6 и 46,4 см. Оба лежат с подогнутыми ногами, у оленя рот закрыт, у оленихи открыт. Их тоже приписывают Танкэю, сыну великого скульптора Ункэя.

Какое время года выбрать? Сэнсо Икэнобо отвечает так:

«Осенние клёны красивы, но и молодая листва тоже, и мох, который в разгар лета сжимается, спасаясь от сухости. У каждого времени своя красота, так что „лучшего сезона“ здесь, наверное, и нет. Приезжайте, когда захочется: так вы подружитесь с садом и природой, и радость будет только глубже»
Сэнсо Икэнобо

В 2023 году вход в Сэкисуй-ин стоил 1000 иен, осенью отдельно берут ещё 500 иен за вход на территорию.

Храм Кодзан-дзи

Адрес: префектура Киото, Киото, район Укё, Умэгахата Тоганоо-тё, 8
Телефон: +81 75-861-4204
Часы работы: 8:30–17:00
Цены / Вход: Сэкисуй-ин 1000 иен, осенью отдельно 500 иен за вход на территорию. Чайная Икоан открыта только в отдельные дни, по записи
Сайт: kosanji.com

Ещё сады

Три сада, которые любит Сэнсо Икэнобо

Под конец мы спросили Сэнсо Икэнобо, что в Киото стоит беречь.

«Тысячелетняя история Киото держится на умении и опыте людей. Если этот ресурс не просто потреблять, а поддерживать жизнь тех, кто здесь живёт, и пускать его по кругу, то и ремёсла с культурой будут оценены заново. Тогда и через сто, и через двести лет город останется привлекательным»
Сэнсо Икэнобо

Кроме Кодзан-дзи он назвал ещё три сада.

Храм Дзякко-ин в Охаре это женский монастырь. По преданию, его основал принц Сётоку-тайси (574–622), чтобы молиться о покое души своего отца, императора Ёмэя. Сад здесь связан с «Повестью о доме Тайра».

«Рядом с большим старым пнём тянется молодой побег, обильно бьют родники. Чувствуется, что это место за долгие годы срослось с землёй»
Сэнсо Икэнобо

Храм Дзякко-ин

Адрес: префектура Киото, Киото, район Сакё, Охара Кусёдо-тё, 676
Телефон: +81 75-744-3341

Храм Сайхо-дзи школы риндзай почти целиком покрыт мхом, около 120 видов, поэтому его зовут Кокэ-дэра, «храм мха».

«Говорят, после войн он то приходил в упадок, то возрождался, зелень сама разрасталась, и так появился нынешний облик. По-моему, в этом храме воплощён буддийский дух принятия»
Сэнсо Икэнобо

Храм Сайхо-дзи

Адрес: префектура Киото, Киото, район Нисикё, Мацуо Дзингатани-тё, 56
Как добраться: посещение только по предварительной записи, онлайн или открыткой с оплаченным ответом

Храм Дайхикаку Сэнко-дзи в Арасияме перенёс сюда и восстановил Рёи Суминокура (1554–1614), купец, который расчищал русла рек: храм должен был молиться о тех, кто трудился на этих работах. Из гостевого зала на скале над рекой открывается весь Киото.

«Пожалуй, это не сад в привычном смысле, но подъём по тропе, похожей на зелёную галерею, и вид сверху прекрасны»
Сэнсо Икэнобо

Храм Дайхикаку Сэнко-дзи

Адрес: префектура Киото, Киото, район Нисикё, Арасияма Накао-симо-тё, 62
Телефон: +81 75-861-2913

Фото: Саюри Оно, Садахо Наито.